Сегодня я очень долго ехал по Арбатско-Покровской линии метро. Шаг. Остановка. Другой. Остановка. На "Партизанской" машинист голосом человека, который, наконец, получил свободу слова, потребовал выйти из вагонов, потому что поезд дальше не пойдет. Ну, я и вышел. Мне и без того было неуютно ехать с этим машинистом: долгие остановки в тоннеле, судорожные рывки, и невпопад - его призывы по радио сохранять спокойствие. Эти призывы, напротив, спокойствия отчего-то лишали.
Что делать на "Партизанской"? На платформе громко кричит тихим голосом работница метрополитена. Ее не слышно, зато слышно, как переговариваются рядом пассажиры. Иду к ментам. Два старших сержанта держатся особняком, молчат.
- Скажите, в область поедет что-нибудь?
- А в область и раньше ничего не ездило, - ответил юмористический мент, отвернутым от меня в три четверти лицом.
- В смысле, в сторону "Щелковской"?
- Автобус "М" наверху. До ближайшей станции метро доедешь.
- А что случилось-то вообще?
- Дерево упало на пути.
И тут громко по радио: "Со второй платформы до "Щелковской"! Поехали резво, народ в вагоне бодрый. Чувствовалось, что не все поверили в деревянную версию. Мало ли, что мешает движению поездов. Но раз поехали - отлегло. На открытом участке линии все бросились к окнам: где? Где оно, поваленное? Все деревья на месте...
А я подумал: если все-таки дерево, значит у него была красивая, заметная смерть. Ну вот представьте, что рядом с нами живет на Земле цивилизация деревьев. Растут, стареют и умирают. Молодыми - умирают тоже. Было дерево - стал пенек, и никому нет дела.
И вот одно в бурю падает на рельсы, всполошив миллионы равнодушных к судьбе дерева москвичей. Мне интересно: какое оно было? В смысле - породы, количества годовых колец? Какие птицы надумали было пересидеть на нем это знойное лето, какие жуки карабкались по его стволу? Они теперь все вместе его помянут. Мир опилкам его.